Marauders: Credo, quia verum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: Credo, quia verum » назад в будущее » Назвался груздем - полезай на атресоль.


Назвался груздем - полезай на атресоль.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

- 1. название: Назвался груздем - полезай на антресоль.
- 2. участники: R&R Lestrange
- 3. описание: в этой истории мы наконец узнаем, как Лестрейнджи проводят свой досуг, почему Рабастан так ценит свою шляпу, сколько голов в ней утонуло и есть ли пыль под кроватями у истинных аристократов.
- 4. дополнительное: далекое облачное прошлое, когда Руди было всего двенадцать лет, а Ра(сту!) и того меньше.

+2

2

– Рабастан!
Рудольфус взывал.
Сегодня Рудольфус достал (и одел! Главное — одел!)  свою самую официальную, внушительную мантию (светло серого цвета, который очень выгодно подчеркивал цвет его глаз и лица)  и замечательную новенькую черную шляпу, делающую из него истинного англичанина.
Выглядел Руди, честно сказать, придурочно, но жаждал показаться миру. Если не всему, то хотя бы главному его составляющему — брату Ра. Но тот, тот как назло куда-то запропастился! А домовики — разве они способны оценить его внушительную прекрасность?
Братья остались дома одни — Магнул и Лизандра Лестрейнджи покинули родовое поместье ради пары магазинов и одного светского приема. После очередного семейного совета было решено, что Рудольфуса (как и младшенького, впрочем) брать в Общество еще нельзя.  Давеча, на дне рождении одного очень богатого наследника, мальчик настойчиво брал слово и громогласно объявил, каким именно заклинанием встретил бы каждую грязнокровку в школе чародейства и волшебства. Если бы все сидящие там не были совершенными ханжами, то абсолютно точно согласились бы с ним. Но увы и ах!
– Рабастан!
Рудольфус взывал, но все еще безуспешно. У двери в комнату брата был обнаружен носок с гиппогрифами, совершенно явно тоскующий по собрату и хозяину.
Обоих не рядом, не внутри посещения не наблюдалось, а потому — поиски продолжались (теперь их было двое: Рудольфус и Носок).
Юный Слизеринец не мог допустить и мысли, что его столь нежнолюбимый брат прятался от него специально (для этого у них существовали специально отведенные часы). Может, он заблудился? Ведь в поместье запутанных путей, комнат и подземелий было чуть ли не больше, чем в самом Хогвартсе. Иногда даже Рудольфус, заплутав спросонья, не узнавал родные стены!
А тут — Рабастан.
Субтильный, костлявый мальчонка, разумности у которого было не больше, чем у Гриффиндорца на уроке зельеварения. Домовиха Найва робко замечала, что все дело в юной возрасте маленького господина, но Руди был твердо уверен — это очередной генетический сбой, столь часто встречающийся в аристократических семьях. Эта неприятная нелепость, разумеется,  не мешала Слизеринца любить брата нежною и великою любовью (куда большей, чем любовь к книгам о пытках, памяти Салазара Слизерина и не прожаренной курице), а потому было бы весьма досадно потерять драгоценного мальчишку.
— Раба... Агааа!
Рудольфус взывал, Рудольфус искал, Рудольфус НАШЕЛ.
Младший из Лестрейнджей совершенно неожиданно выскочил из-за угла, пытаясь проложить себе маршрут на кухни, и, разумеется, был моментально изловлен — пока еще Руди имел перед ним физическое преимущество.
– Ты умыт? - сурово поинтересовался мальчик, флегматично таща брата в комнату — к  расческам (не имея, впрочем, особенной надежды уладить бардак на его голове). Многие решат, что легче принести расческу к брату... и явно окажутся единственными детьми в семье.
– Чем это от тебя несет? Опять пытался попить папиного одеколона? Когда ты поймешь — не все то виски, что пробовать тебе категорически запрещено! И, поведай же мне, кто разрешил тебе снимать носки?!

+2

3

Когда тебе немногим меньше семи лет - мир видится совсем иначе. И это иное видение мира становится головной болью для твоего старшего брата, который обязательно будет тебя гонять по всем углам, заворачивать в ковер и утаскивать котлетки прямо из-под твоего носа. Кто угодно, но только не Рудольфус. Рабастан, в перерывах между забегами на короткие дистанции по дому Лестрейнджей, размышлял, как же ему все-таки повезло. Хотя бы тем, что за каждый дурацкий вопрос, которым он донимал его - и донимал основательно, дергая за локоть, подкрадываясь к ногам и повторяя вопрос до той степени, пока буквы не сольются в один звук, пока он сам не собьется, и не замолчит.

Перебирая пальцами на правой ноге, гордо обутой в носочек с гиппогрифами, самый младший из Лестрейнджей размышлял о вечном, о пирожках, о крестовом походе против расчесок и даже о том, как залезть на шкаф, до верхушки которого он не дотягивался даже на цыпочках. Пирожки напомнили ему о том, что с самого утра он не ел ничего сытнее выдерганных шерстяных ниток из одеяла. Еще он вспомнил, что пытался искать свой второй носок - но тот определенно прирастил ножки и сбежал подальше, левая нога совсем не благородно мерзла и требовала равноправия с правой. Желудок вступил в их согласованный митинг и объявил, что хочет пирожков - с мясом! Вкусных. Таких, каких вспоминал Рабастан. И он точно знал, что они дислоцируются на кухне - вопрос был лишь в том, чтобы туда пробраться, утащив столько, сколько поместится в ладонях, и самое важное! Не попасться на глаза Рудольфусу.

Не то чтобы он был грозный старший брат, но как раз таки с утра он тщетно разыскивал кого-то крайне лохматого, и этого кого-то совершенно случайно звали Рабастаном. И что еще ужаснее, тоже Лестрейнджем! Скрываясь от расчесочного правосудия, младший брат прятался под кроватью, старательно не чихая и задерживая дыхание, и составлял хитроумные планы по организации убежища на платяном шкафу. С лампой. Без расчесок. И с пирожками! Какая жалость, что туда не втащить Руди - для полного счастья не хватало только его. И какая же жалость, что именно здесь и сейчас Руди шел в комплекте с набором расчесок и уникальным приемом "не дай попасть Ра на кухню". Или "догони, поймай, и расчеши!". Оба приема были ужасны в своей эффективности и быстродействии.

Рудольфус! Руди, Руди, Руди. Рабастан высунул голову из своей комнаты, озираясь то вправо, то влево по коридору. Никаких признаков грядущей опасности видно не было, слабый и тихий голос брата был где-то совершенно в другом углу дома, а кухня - вот она! Совсем рядом. Манила и прельщала. За лохмами вслед протиснулись костлявые плечи, и вот уже целый Рабастан шурша по ковру единственным носком крался на кухню. С полминуты было так тихо, спокойно и даже приятно, что младшенький расслабился, задумчиво почесал кончик носа и, не растягивая удовольствие на полгода, бегом нырнул до желанного помещения. Поворот! И, ВНЕЗАПНО, Руди. Руди-который-сгребает-в-охапку, Руди-с-расческой, и, разумеется, Руди-уволакивающий-прочь-от-пирожков. Брыкаясь, вырываясь, сопя от напряжения и священного негодования нарушенных прав ребенка, Рабастан пытался противостоять железной хватке - но бесполезно. Его тело неумолимо приближалось к страшному орудию пыток. Расческам. Нога уже не мерзла и проявляла солидарность со всем остальным организмом.
- Руди, Рууууди! Пусти. - особенно хитрый выбрык и мелькающие в воздухе гиппогрифы на носке. - Маленьких не обижают! - жалобный щенячий взгляд, попытка зацепиться пальцами ног за предметы интерьера и полное фиаско.

Поддержки не ожидалось, в доме разве что домовиха. Которая к юному господину Лестрейнджу подобные меры молчаливо одобряла. Еще бы! Попробовал бы кто поспорить с Рудольфусом о его методах воспитания младшего поколения. Еще тогда его фирменным приемом против сующих нос не в свое дело было точное попадание близстоящей вазочки. Попадание, как правило, приходилось на мягкую филейную часть, что заставляло вышеуказанных лиц нос убрать и озаботиться спасением собственных частей тела. Рабастан восхищался. Он вообще все время был в восхищении от Рудольфуса. Как им можно было не гордиться? Он такой, он такой! И брат. Его.

+3

4

Лучше Рудольфуса Лестрейнджа могли знать Трансфигурацию, Историю Магии или Травологию (хотя нет, постойте, все-таки не могли), но в чем он был непревзойденный специалист, так это в детских проказах, шалостях, уловках, тайных маршрутах и их мгновенному обезвреживанию.
Естественно, Слизеринцу было глубоко наплевать, соответствует ли его ЗНАНИЕ Блэковской, Гамповской, Малфоевской или Прюетовской реальности — разве же это дети? Братья? Сестры? Ха! - главное, что оно соответствовало Рабастану.
А Рабастан, несмотря на всю свою бестолковость и неразумность, был куда, куда эрудированнее, сообразительнее, ловче и разумнее  всех  остальных отпрысков (например, вместо того, чтобы собирать волшебные кубики в слова — строил из них амбары со стратегически важными продовольственными запасами), а значит Руди имел полное право называть себя Покорителем Младших Братьев и всего-такого-прочего.
– Будь добр, перестань трепыхаться. Я оценил бы твой энтузиазм исключительно в том случае, если бы тащил тебя на плаху! - второкурсник прихватил братца удобнее, распахнул дверь в свою комнату (все расчески, которые хранились в комнате Ра были безвозвратно утеряны. Младший Лестрейндж утверждал, что их утаскивает Найва — из зависти. Найва не любила младшего Лестрейнджа). — А будешь дергаться — жертвой падут не только твои ужасные лохмы, но и уши. А наши уши, как утверждает мама Лизандра — фамильное достояние!
Отчаянно сопротивляющийся неминуемой участи груз был аккуратно усажен на подушку и изящно придавлен коленом. Как хорошо, что все предметы первой необходимости (расческа, мыло, пары маленьких носочков и носовой плоток) в комнате Рудольфуса находились в строгом порядке и на расстоянии вытянутой руки.
Итак, ежеутреннее таинство началось!
Колено с бедер брата никуда не делось (дополнительная страховка никогда никому не мешала, особенно в таком исключительном случае), свободная от предмета пытки рука ловко вертела чугунной головешкой — для удобства расчесывания. Будь в самом-старшем-в-доме Лестрейндже немного больше сострадания и хорошего настроения, колтуны бы исчезали с головы мальчика с куда менее болезненными ощущениями, но...Но Рабастан так и не оценил его великолепную, новенькую, чистенькую шляпу! Руди не любил, когда семейные традиции нарушались чьей-то медвежьей  сущностью.
— А вот и не «ай»! Ничего подобного!
Слизеринец был молчалив в факультетской гостиной, на уроке Заклинаний и во время семейных ужинов.
В общем-то, Слизеринец был молчалив практически все время, но воспитание младшего поколения— воспитание требовало большого количества сил, энергии и, к сожалению, слов. Впрочем, обычно, для Рабастаного усвоения информации Старшему Из было достаточно одного мантикорового взгляда, но (по заверению людей более старших и, пока еще, чуть более умных) затылок — любой, даже у самой трепетной кисейной барышни — часть тела совсем невосприимчивая к ментальным атак, а потому мальчику приходилось прибегать к плебейским методам убеждения.
— Ну вот,  видишь! Таким мне тебя даже не стыдно будет представить мистеру Риддлу!
К слову, только Рабастана Руди и мог бы счесть достойным последователем Достойного Вышеупомянутого. Во всем этом неразумном, кисейном и визгливом аристократическом (и, что еще хуже, плебейском, необразованном и бациллоносном грязнокровном) обществе практически не на кого доверить судьбу поколений!
— Кашу, разумеется, не ел? И что это за крошки хрустят у меня под коленями?

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2011-01-31 18:03:08)

+2

5

В средневековье еретиков пытали. С особой жестокостью и извращенным гуманизмом. И если бы у Рабастана был выбор, он бы с удовольствием выбрал бы то самое средневековье - если бы о нем знал, конечно. Трепетной любви к книгам у него замечено не было, как и к истории, и всему такому прочему, что свойственно тем, чья фамилия уж точно не начинается на красивую вензелеобразную буковку Л. Уж за психическое здоровье и его тонкую душевную организацию, так трепетно взращиваемую Рудольфусом, можно было не волноваться. Но пытки, пытки!

А угроза была все ближе, и чем неотвратимей, тем активнее Лестрейндж-младший вживался в роль ужика, выворачивающегося из цепких братских объятий. Вживался, кстати, из рук вон плохо - надо было больше листать умных книжек про змеек! - и вскоре младшенький был дотащен до диванов, подло и предательски зафиксирован и предан ужаснейшему истязанию - расческе. Носочек с гиппогрифом целиком и полностью разделял хозяйское негодование, и даже попытался, особо исхитрившись, лягнуть Руди - но потерпел поражение. Надо сказать, лягался Рабастан отменно, и без должной сноровки схватить его и утащить куда-нибудь было почти так же реально, как вырастить на его окне парочку фикусов. Пятки мелькали в воздухе - одна гиппогрифносочная, вторая - голая и беззащитная. Обе одинаково хотели свободы и голосовали за нее, конвульсивно дергаясь. Объект истязаний недовольно сопел, бухтел и вообще издавал целую гамму звуков, на которую только способны голосовые связки младшего из Лестрейнджей, но старшенький так привык к обилию подозрительных звуков и братских воплей, что по-прежнему индифферентно приглаживать братские лохмы.

А повод, надо сказать вам, был! Рабастан уже смирился с издевательством над художественным беспорядком у него на голове, и даже отметил парочку плюсов. Например, в той самой операции проникновения на кухню - за пирожками - он уже будет не просто взъерошенный-Рабастан-в-пижамке, о нет! На вооружении будут уже два носка с гиппогрифами - второй замечен у Рудольфуса - и его безупречный - ну почти - вид! Лестрейнджи всех комнат, объединяются на борьбу с чистыми кухонными полами и возрастной дискриминацией высоты полочек! Но теперь-то, заручившись братской поддержкой, он перевесит их все пониже, чтобы дотягиваться хотя бы на кончиках пальцев, и будет утягивать сахарницу - внимание! - всего за две с половиной минуты. Рабастан считал, что это будет абсолютный рекорд среди пижамных краж.

Осталось дело за малым - уговорить брата. Но как? Блюститель аккуратных голов и обутых в носочки пяток так яростно стремился привести младшего брата в божеский вид для каких-то там ваших мистеров Риддлов - личность, конечно, загадочная и достойная внимания, но пирожки и сахарницы интереснее! - что не был заинтересован в каких бы то ни было планах Рабастана. Лестрейндж-младший затаился, обмяк и активно вживался в роль разваренной сосиски - что, кстати, ему удавалось почти так же блестяще, как дебютная роль ужа. Дождавшись, когда братское внимание ослабнет, Рабастан исхитрился и вывернулся, топая костлявыми пятками добежал до шкафа - и закрылся. Попал, он правда, прямиком в объятия чей-то шубы - видимо, миссис Лестрейндж решила, что Рудольфусу целого шкафа многовато - и чихнул от острого запаха какой-то травы. Так чихнул, что даже на время потерял ориентацию во времени и пространстве, и еще секунд десять шарился в темноте, вокруг себя, возвращаясь к двери.

План был прост и гениален. Шантаж! Обмен самого драгоценного, что есть у Рудольфуса - сюда Рабастан самоуверенно и где-то даже самовлюбленно относил себя - на полочки! То есть, разумеется, на их телепортацию целыми и невредимыми. Рабастан без ложной скромности считал себя где-то даже умницей. Для своих-то лет! Оставалось только надеяться, чтооо... - Рудииии! - Лестрейндж-младший шмыгнул носом и завел ультиматум. - А давай меняться! Я тебе - себя, а ты мне - услугу? - снова шмыг-шмыг, и Рабастан попытался вспомнить, на что он там надеялся. Ах да! Что брат все-таки пойдет на поводу его Ультиматума. А не вытащит его вместе с шубой и не причешет их обоих.

+3

6

Рудольфус с самого появления брата на свет раздумывал о его будущем. Где, в какой бы сфере его лучше всего будет употребить? Где можно будет в полной мере реализовать его бесконечные, неоценимые и бесспорные таланты?
Может, стоит отправить его в аврорат, шпионом — он первоклассно врет, изворачивается и выведывает чужие секреты? Или, к примеру, вытренировать из него стоящего Министра Магии? Если получится, то это обещает стать поворотным этапом в истории магической Великобритании — первый Министр Магии с мозгами! Руди искренне считал, что сейчас для Министра более ничего и не нужно.
Теперь Лестрейндж думал, что мальчику самое место в большом спорте. Мало, ничтожно мало вы найдете ребят, которые с семи лет так ловки, изворотливы и изобретали, что их с трудом удерживают куда более крупные братья.
Ловец? Ловец или загонщик?
А может, стоит хоть раз в жизни осведомиться о его взглядах на собственное будущее? В конце концов, Басти уже достаточно умен и самодостаточен, чтобы определиться, чем он больше хочет заниматься  — гоняться за снитчем или носиться с битой. 
О том, в чем заключается его собственное жизненное предназначение Рудольфус знал уже давно. Кажется, с тех самых пор, с которых знал собственное имя: он просто обязан заправлять всеми Тайнами в соответствующем Отделе.
Вероятно, Слизеринцу следовало бы уделить чуть больше внимания тому, что его ближайший родственник не выразил явного восторга о предстоящей встречи с Той Самой Достойной Личностью. Впрочем, семь лет — возраст простительный для того, чтобы не осознавать величину авторитетов и не интересоваться политикой. Но на будущее — на будущее надо обязательно воспитать в нем соответсвующее почтение.
А то вдруг!
Лестрейндж был хорошо наслышан от Беллатрикс о том, какие кренделя пытается выкидывать старший из детей леди Вальбурги.
Совершенно внезапно Рабастановы поползновения к свободе прекратились, уступив место подозрительному смирению судьбе, брату и расческе. Старший из Лестрейнджей ни за что не бы не повелся на такой старый и очевидный отвлекающий маневр, если бы порядок на голове брата не был уже остановлен. Эти маневры с расческой были данью вредности и воспитания.
Но Басти — Басти явно что-то задумал! Почему бы и не позволить ему по развлекаться? Лестрейндж и позволил. В любом случае, все запретные маневры он предотвратить успеет.
Нельзя, конечно, сказать что маршрут к рудольфусову шкафу был запретным, но там же... Шуба. Малыш вполне может в ней запутаться, задохнуться или, чего хуже, попортить драгоценные меха. Разумеется, носить подобный кошмар, как полагалась ему по правилам этикета и завещанию драгоценного дедушки Бертрама, Лестрейндж не собирался, но можно же продать! Какому-нибудь, к примеру Малфою. Чем не что?
— Басти, как ты считаешь, мешает ли мне что-то оставить тебя там — думать над своим поведением? — притворно сурово поинтересовался второкурсник, лениво постукивая костяшками пальцев по стенке шкафа.
Разумеется, Рудольфус и не думал так поступать. Оставить ребенка — одного! Без носка! Без питания и воспитания! - это недопустимо. Особенно, когда это ребенок — твой родной и горячо любимый брат. Он, не ровен час, может от голода накинуться на ингредиенты для зелий и ядов, а это приведет к непоправимым для  него последствиям. Просто в одном случае Басти станет жертвой какой-нибудь змеиной желчи, а в другом — тяжелой, жестокой и суровой братской руки. Но разве можно идти у этого маленького негодяя на поводу?
А его просьбу можно будет выполнить и без шантажа.
Через пару, скажем, часов.
Или минут.

+1

7

Шантаж - материя тонкая и деликатная, требующая если не многолетнего опыта, то хотя бы врожденных навыков вранья-без-красноты-ушей, лисьей хитрости и наличия пары запасных вариантов. Ни опыта, ни навыков, ни даже налета той самой хитрости у Рабастана - по его же авторитетному мнению - не было, и оставалось надеяться только на богатейшие запасы планов побега, с точно разработанным маршрутом эвакуации в случае чего в места, богатые продовольствием. Кухня! Кладовка! Палаточный лагерь на шкафу! Богатый выбор и простор для фантазий.

Вдыхая шубную пыль, Рабастан размышлял, как бы удобнее и безопаснее вылезти из шкафа - непобежденным гением революции, замотанный в погрызенный молью мех. Расчески от такого зрелища в страхе разбегутся кто куда - свои зубчики, знаете ли, дороже! Проблема была только в том, что Рудольфус был не менее гениален, а где-то - по искреннему братскому мнению, даже гениальнее самого Рабастана. И эти гениальнейшие пальцы только что постучали в революционный оплот борющихся за Высоту Полочек, внеся в ряды обороняющихся смятение и лишние дилеммы. Казалось, что даже шуба трепещет в священном страхе перед суровым страшным братом. Взяв ее в заложники - в качестве дополнительного, обезоруживающего аргумента, и покрепче в нее замотавшись, да так, чтоб торчали выше воротника только черные Рабастановы лохмы, юный Лестрейндж осторожно приоткрыл шкаф, обнаружил за ним Руди - и захлопнул. Правда, тут же приоткрыв обратно - любопытство, знаете ли, такое любопытство! Коварное и всепобеждающее. Особенно эффективно в борьбе с маленькими непослушными мальчиками в шубах.

Скульптурная группа "Рабастан и Ко" смахивала на вполне правдоподобное чучело снежного человека - с той поправкой, что в нем не было и полутора метров. Чучело микроскопическими шажочками выползло из шкафа, волоча полы с шипящим шорохом, и бочком-бочком направилось к двери. План был все так же гениально прост в своем изяществе - пока некто Рудольфус Лестрейндж будет искать младшего брата в оставшемся пыльном барахле во внутренностях шкафа, скульптурная группа, пользуясь прикрытием товарища Шубы, произведет вылазку на уже известные нам кухни с целью захвата съестного. На пирожки Рабастан более не надеялся - в его запланированном побеге от братской кары следующим пунктом шла организация нашкафного палаточного лагеря для беглых братьев. Как туда без пропитания-то? Или хотя бы без мясного бутербродика с тыквенным соком? Как вообще можно вести серьезные дела на голодной желудок? Лестрейндж-младший негодовал - режим дня устроен категорически неверно. Прежде, чем пытать свои кровно-родственные связи подозрительными предметами, их следовало бы накормить, обнять и сказать что-нибудь воодушевляющее. Рабастан, например, совсем не возражал против формулировки "Баааасти, а кто у нас тут такой красивый/умный/сообразительный/очаровательный/недокормленный?" - нужное подчеркните, обведите в кружочек и любуйтесь. Каждое слово сулило такие потрясающие перспективы!

А тут - на тебе. Шантаж. Вымогательство. Где теплые братские отношения? Где забота? Ааа? В приступе жалости к бедному, недокормленному, и в целом несчастному себе, Рабастан так увлекся своей вылазкой, что и не заметил, как наступил на полу шубы - и весьма эпично, с костлявым грохотом, свалился вниз, приземлившись, правда, на мягкий мех. Думаете, от этого он потерял волю к победе и борьбе за Высоту Полочек и прочие высшие идеалы? Как бы не так! Непобежденный, он стремительно пополз на выход, пока старший не сгреб его за шкирку.

+2

8

По предельно простому, но очень ловкому и действенному плану Рудольфуса, драгоценнейший брат должен был тот же час в панике выскочить из шкафа и испуганно повиснуть у него на шее, дав наконец-то возможность пожалеть, обнять и накормить чем-нибудь вкусненьким. Басти не шел, проявляя поразительнейшие силу воли, упрямство и глупость.
Рудольфус был тверд, суров и упорен как кремень, но от потрясающей выдержки, несчастности и голодности Рабастана он готов был завсхлипывать первым. Один! В темноте! И, кроме того, без носка. Старший был в смятении: стоит ли брать штурмом платяной шкаф? Пора ли выдергивать несчастную шубу из суровых мальчишечьих лапок? А мальчишечьи лапки из кровожадных меховых объятий (Салазар его знает, дедушку Бертрама; с него станется применить все охранные заклинания к собственной собственности!)? Почему брат не сопит, не скребется, не чавкает? Почему не проявляет иных явных признаков жизни?
Режим дня был категорически суров к братьям Лестрейнжам. Посудите сами: с самого тебе утра ОБЯЗАТЕЛЬНО мучить ребятенка расческами, деревянными костюмами, умыванием и чисткой зубов. После этого — овсяная, манная или пшенная каша. И только потом, потом, можно смягчиться и угостить младшенького пирожком, сахарной палочкой и помочь в игре с кубиками и летающим драконом.
Если кто-то считает, что все необходимейшие, срочные и воспитательные дела были неприятны одному лишь Рабастану, то он категорически ошибается.
Слизеринец снял с головы шляпу (поля закрывали обзор, затылок припекало, а мальчик выглядел этот задумчивый жест у местного волшебного ученого), покрутил в пальцев и водрузил обратно. Как жаль, что младший брат был слишком глубоко, чтобы оценить серьезность братского вида!
Руди был предельно встревожен, но решил выжидать. В конце концов, брат всерьез собирался облагодетельствовать своим появлением Слизерин, а не эти-ваши-Гриффиндоры, а значит, при признаках гибели постарается достучаться до внешнего, спастительного братского мира.
Руди на это надеялся, Руди задержал дыхание и решил захватить врага с помощью самого подлого из известных способов («Рабастан, мы про тебя забыли!»).
Любопытство сгубило кошку Лестрейнджей, почти сгубило и Басти: дверца приоткрылась, обнаружив нетерпение мелкого и, к глубокому сожалению, существование старшего. Второкурсник досадливо поморщился: стоило, хотя бы, отойти к боковой дверце. Ох уж эта рабастанова бестолковость! Передается как драконья оспа — даже к самым лучшим.
Смысла продолжать конспирироваться (три ха-ха! Пожалуй, эту часть в шпионском будущем придется продумать чуть лучше — так его будет обнаруживать каждый тупоумный аврор туманного Альбиона) более не было, оставалось только брать мором.
О, а как брат замечательно на это поддавался!
Разумеется, поддаться самому — на любовь, на жалость и восхищение — было совершенно недопустимо. Что будет тогда с его братским авторитетом?
- Ничего себе! — Слизерин мгновенно оказался возле распростертого братского тельца, аккуратно вцепился в полы шубы пальцами и настойчиво вытряхнул любимое существо из мехов. — Хочешь, я научу тебя играть в прятки чуть лучше?
Произошло неожиданное. Внезапное. Совершенно недопустимое!
Рудольфусу было очень любопытно увидеть, что придумает Басти. Останется ли в шкафу надолго? Использует ли домовуху для отвлекающего маневра? Но такой непередаваемой прямолинейности он не мог ожидать даже от потомка рода Уизли, не то что от собственного родственника!
План, безусловно, был хорош: глаза второкурсника вылезли на лоб, губы свело в ошеломленной усмешке, а сам он — только подумайте! - уступил шубному человеку дорогу. Благо, глухое падение привело старшего наследника в чувство, подвигнув к решительным действиям.

+1

9

Самое страшное оружие против заботливых старших братьев - это голые пятки младшеньких и неразумных. Вдруг он ненароком простудится, наступит на, допустим, корешок от какого-нибудь лирного корня, поранится и будем страдать нездоровым смехом до конца своих дней? Басти был совсем не прочь хихикать даже там, где нужно сохранять серьезность, но он был готов отдать даже запасы позапрошлогоднего печенья за то, что Рудольфус, его Рудольфус! не оставит брата в беде, оценив масштабы грозящих бедствий. Вынимаемый из шубы, Рабастан пару раз чихнул - для пущей  братской жалости и заботы, и преданно заглянул в суровое Рудино лицо, не оставляющее надежды безносочным братья, неуклюжим домовухам и излишне любопытным кошкам с излишне длинными хвостами.

Рабастан, конечно, ни разу не кошка - правда, по лохматости вполне способный соперничать с дворово-помоечным котом - и хвоста при себе не имел, и все же суровость давила, заставляла выкручиваться из братских пальцев, суча ножками, особливо тщательно показывая голую пятку - уязвимое место для драконьего гриппа и прочих страшных заболеваний, способных смять хрупкие Рабастановские косточки за пару дней. Разве есть другие, более важные ценности, нежели косточки? Вот и Басти считал, что даже Полочки и пирожки не так важны, как его изящные аристократические ребра.

К сожалению, даже у лучших из нас бывают недостатки. Хотя нет! Слабости. Рабастан не могут признать в Руди каких-нибудь недостатков, он безоговорочно идеален, но вот его слабостью к младшим братьям кое-кто давно и беззастенчиво пользовался. Как, например, сейчас, выскальзывая из цепких пальцев, забегая за спину старшего, и прикладывая к его глазам ладошки с задорным воплем "УГАДАЙ КТО?". Руди, конечно, прекрасно знал, кто это - но Басти надеялся за это время ускользнуть от Правосудия куда-нибудь подальше. На кухню, например. Отбиваться корзиночками с кремом и пирогом с яблоком и корицей. Басти, кстати, был от души рад, что у Лестрейнджей нет аллергии вообще ни на что - кроме как на отдельных представителей благороднейшего и древнейшего семейства. Можно, мы не будем вспоминать их поименно? Корица в яблоках отбивала от пирога лишних охотников до ароматной стряпни и непрошенных гостей. Гости, как правило, нюхнув, недовольно морщились, изрекали что-то вроде "Корииица?" и уходили подальше, пока Басти, мелькая лохматой макушкой среди начищенных до блеска столов, переносил ценный продукт в палаточный лагерь и делил поровну между собой и братом - то есть себе две трети, ему треть. Пока брат пытался возмутиться, лишняя треть отправлялась в рот, как лишний предмет спора. Печенье, кстати, тоже когда-то было спрятано, во избежание ненужных рассуждений, увещеваний и взываний к крепко спящей Рабастановской совести. Нет печенек - нет и спора! - справедливо рассудил младший Лестрейндж, упрятывая коробку поглубже в запасы.

Басти, конечно, мог и обнять трепетно любимого Рудольфуса, попытаться сгрести его своими маленькими объятиями в охапку и по-щенячьи сопеть на ухо. Но это не солидно, не эпично и ни разу не по-лестрейнджевски. Другое дело, если бы Руди поразила какая-нибудь внезапная болезнь (а вот нечего было бегать без носочков!). Тогда бы Басти не только таскал вкусности, чай и мокрые полотенца к постели больного, но и укрывал одеялком, набрасывая сверху для верности шубу. Две шубы. А лучше - три. И сверху - сам Рабастан, как исключительно полезный утепляющий материал, отгоняющий нечистую силу, кошку и излишне заботливую домовуху. Его Руди!

И он самый предлагал аттракцион неслыханной щедрости - мастер-класс по пряткам! Не согласиться было по меньшей мере глупо. Не убирая с его глаз ладони, Басти, привстав на цыпочки, чтобы брату было лучше слышно, заговорщицким шепотом прошелестел:
- А как - получше? - Рабастан недовольно засопел. Значит, его приемы к сокрытия самого ценного - самого себя - никуда не годятся? Несправедливость! - Я согласен. Чур - ты прячешься первый! - в своей способности находить недосягаемое и сокрытое младший Лестрейндж если и сомневался, то не дольше трех секунд за раз.

+1


Вы здесь » Marauders: Credo, quia verum » назад в будущее » Назвался груздем - полезай на атресоль.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC